Интервью: Царскосельская Плеяда и литературные дружеские связи Пушкина

Прежде чем стать величайшим поэтом русского языка, Александр Пушкин был подростком среди тридцати других, в элитном интернате, основанном императором Александром I. Из этого выпуска Императорского Царскосельского лицея 1811-1817 годов вышли несколько ключевых фигур зарождающейся русской литературы: Антон Дельвиг, Вильгельм Кюхельбекер, Иван Пущин. Чтобы понять, как это юношеское братство сформировало первый современный русский поэтический круг, мы встретились с Жан-Батистом Ферраном, историком литературы, специалистом по русским литературным кругам XIX века в Университете Бордо Монтень.

Жан-Батист Ферран преподает историю русской литературы в Университете Бордо Монтень. Его исследования посвящены литературной социабельности в России начала XIX века, от юношеских кружков до петербургских салонов. Он опубликовал несколько работ о поколении Императорского лицея и его роли в формировании русского романтизма.

Введение: почему выпуск 1811 года актуален сегодня

Журналист: Господин Ферран, почему вы посвящаете целое интервью одноклассникам Пушкина? Разве это не второстепенная биографическая деталь на фоне необъятности его творчества?

Жан-Батист Ферран: Совсем наоборот, и именно это делает эту тему такой увлекательной. Мы не можем понять Пушкина, не поняв среду, которая его сформировала, и эта среда — это прежде всего его товарищи по Лицею. Первый выпуск Царскосельского лицея, с 1811 по 1817 год, насчитывал всего около тридцати учеников — группа достаточно небольшая, чтобы в ней завязались по-настоящему братские узы, и достаточно блестящая, чтобы за несколько лет произвести на свет несколько ключевых фигур русской литературы и политической истории.

Антон Дельвиг станет поэтом и влиятельным издателем. Вильгельм Кюхельбекер станет декабристом, приговоренным к сибирской ссылке. Иван Пущин останется ближайшим другом Пушкина до конца, также ценой ссылки. Этот выпуск — увлекательный концентрат того, чем была Россия начала XIX века: блестящая, образованная элита, разрывающаяся между верностью престолу и стремлением к свободе. Понять этот круг — значит понять полную биографию Пушкина и годы его становления во всем их богатстве.

Императорский Царскосельский лицей: рассадник русской элиты

Журналист: Можете ли вы конкретно описать, что представлял собой этот Лицей?

Жан-Батист Ферран: Императорский Царскосельский лицей был основан в 1811 году императором Александром I в рамках его более широких образовательных реформ, вдохновленных Просвещением. Цель состояла в том, чтобы сформировать новое поколение просвещенных высших чиновников, способных модернизировать управление Империей. Учебное заведение расположено в одном из крыльев императорского дворца в Царском Селе — выбор не случайный, поскольку он буквально помещает этих молодых людей под надзор власти, одновременно удерживая их на расстоянии от соблазнов столицы.

Программа была требовательной: древние и современные языки, математика, право, история, а также большое внимание уделялось литературе и изящной словесности. Ученики жили на полном пансионе, в крошечных индивидуальных комнатах, в течение шести лет, практически не видя своих семей. Это длительное затворничество, парадоксальным образом, создавало связи редкой интенсивности: эти тридцать подростков делили все, от уроков до шалостей, от первых стихов до первых мечтаний о любви, в замкнутом пространстве, которое почти напоминало коллективный опыт интеллектуального и эмоционального формирования.

Вот основные характеристики этого учебного заведения:

• Основание: 1811 год, по приказу императора Александра I, в Царскосельском дворце.
• Состав: около тридцати учеников для первого выпуска, принятых по конкурсу в возрасте от десяти до двенадцати лет.
• Режим: строгий шестилетний пансион, ограниченные контакты с семьями.
• Первоначальное предназначение: подготовка просвещенных высших чиновников Российской империи.
• Реальный результат: поколение поэтов, писателей и, для некоторых, революционеров.

Антон Дельвиг: первый издатель и верный друг

Журналист: Поговорим об Антоне Дельвиге. Какую роль он сыграл в жизни Пушкина?

Жан-Батист Ферран: Антон Дельвиг, несомненно, был самым постоянным другом Пушкина на протяжении всей его взрослой жизни. Сам поэт, с более флегматичным и мечтательным темпераментом, чем Пушкин, он отличался в Лицее легендарной, искусно культивируемой ленью, но также очень тонким литературным вкусом. Именно он первым опубликовал стихотворение еще лицеиста Пушкина в журнале, даже не спросив его разрешения — жест дружбы и веры в его талант, который надолго запечатлелся в памяти молодого поэта.

Став взрослым, Дельвиг основал в 1830 году газету «Литературная газета», затем руководил альманахом «Северные цветы», двумя изданиями, которые стали важными проводниками для нового поколения русских романтиков, во главе с Пушкиным. Его преждевременная смерть в 1831 году, всего в тридцать два года, от тифозной лихорадки, стала ужасным потрясением для Пушкина, который напишет, что смерть Дельвига — первая невосполнимая потеря в его взрослой жизни — предчувствие его собственной кончины шестью годами позже.

Вильгельм Кюхельбекер: политический пыл и сибирская ссылка

Журналист: Судьба Вильгельма Кюхельбекера особенно драматична. Что произошло?

Жан-Батист Ферран: Кюхельбекер — ласково прозванный товарищами «Кюхля», немного насмешливое уменьшительное от его немецкой фамилии — был самым пылким и самым идеалистичным из всей группы. Неуклюжий, но искренний поэт, часто осмеиваемый сокурсниками за его, по их мнению, напыщенные стихи, он тем не менее оставался человеком исключительной моральной чистоты, глубоко преданным свободе и социальной справедливости.

Этот пыл привел его прямо к декабристскому восстанию в декабре 1825 года, неудачному мятежу против вступления на престол Николая I. Кюхельбекер активно участвовал в нем, даже выстрелил в великого князя, затем попытался бежать, но был арестован. Приговоренный к смертной казни, его приговор был заменен каторгой, а затем вечной ссылкой в Сибирь, где он провел остаток своей жизни в очень тяжелых условиях, продолжая, несмотря ни на что, писать и переписываться со своими бывшими товарищами по Лицею, включая Пушкина, который никогда его не забывал.

Иван Пущин: друг на все времена, посетитель в Михайловском

Журналист: Иван Пущин занимает особое место в переписке и стихах Пушкина. Почему?

Жан-Батист Ферран: Иван Пущин, безусловно, был самым близким другом, настоящим доверенным лицом Пушкина среди всех его сокурсников. Их дружба завязалась с первых дней Лицея — их комнаты были соседними, разделенными простой перегородкой, и они часами тихо беседовали после того, как гасли огни. Эта физическая, почти братская близость продолжалась и после их выпуска из Лицея.

Самый известный эпизод этой дружбы произошел в январе 1825 года: когда Пушкин находился под домашним арестом в своем имении Михайловское, изолированный и измученный скукой, Пущин, невзирая на холод и риски визита к поэту, находившемуся под надзором имперской полиции, приехал к нему. Этот импровизированный визит, длившийся всего один день, стал в русской поэтической памяти абсолютным символом дружеской верности. Пушкин позже посвятит ему стихотворение сдержанной и потрясающей эмоциональности. Пущин, также замешанный в декабристском движении, будет приговорен к каторжным работам, а затем сослан в Сибирь, где он переживет Пушкина на несколько десятилетий и напишет в конце своей жизни ценные мемуары об их юношеской дружбе.

Следует отметить: Визит Пущина в Михайловское в январе 1825 года остался в русской культуре архетипом верной дружбы, преодолевающей политическую опасность ради сохранения юношеских уз.

Эта верность вплоть до сибирской ссылки резко контрастирует с гораздо более жестоким концом, который постигнет самого Пушкина двенадцатью годами позже: см. наш материал о дуэли и смерти Пушкина в 1837 году, чтобы понять, как это поколение друзей одно за другим заплатило цену верности и откровенности под самодержавием Николая I.

Евгений Баратынский: меланхоличный поэт, близкий к кругу

Журналист: Евгений Баратынский не был учеником Лицея, но часто ассоциируется с этим кругом. Почему?

Жан-Батист Ферран: Баратынский, действительно, никогда не посещал Царскосельский лицей — он учился в Пажеском корпусе, откуда был исключен после кражи, совершенной в подростковом возрасте, эпизода, который долгое время влиял на его репутацию и военную карьеру. Но он очень быстро, в 1819-1820 годах, присоединился к расширенному кругу поэтов, сформировавшемуся вокруг Дельвига и Пушкина в Санкт-Петербурге, и стал одним из самых уважаемых поэтов этого поколения, в частности самим Пушкиным, который восхищался его философской глубиной и сдержанной меланхолией.

Поэтому его скорее относят к «пушкинской Плеяде» в широком смысле — к этому поколению поэтов 1810-1820-х годов, объединенных дружбой, взаимным восхищением и единым требовательным представлением о поэтическом искусстве — чем к строгому выпуску Лицея. Его поэзия, более мрачная и созерцательная, чем у Пушкина, исследует такие темы, как разочарование и конечность, предвещая некоторые акценты, которые позже найдутся у Лермонтова.

Чтобы продолжить это исследование литературных кругов России XIX века, панорама «Русского наследия» о крупных интеллектуальных фигурах этого поколения позволяет поместить Баратынского и его современников в более широкий культурный контекст.

Юбилейные стихи 19 октября: ритуал дружбы

Журналист: Вы упомянули традицию ежегодных стихов. Можете ли вы рассказать нам об этом подробнее?

Жан-Батист Ферран: Это один из самых трогательных аспектов этой коллективной дружбы. Ежегодно, 19 октября — в годовщину открытия Лицея в 1811 году — Пушкин сочинял стихотворение, посвященное своим бывшим однокурсникам, традицию, которую он верно поддерживал до самой своей смерти в 1837 году, то есть более двадцати лет. Эти стихи, собранные вместе, составляют один из самых трогательных циклов его интимного творчества: в них видно, как группа рассеивается с годами, некоторые умирают, другие уходят в изгнание, в то время как поэт, оставшийся на расстоянии или вернувшийся, продолжает чтить эту основополагающую связь.

Этот ежегодный ритуал показывает, насколько сильно это юношеское братство надолго сформировало поэтическую и эмоциональную идентичность Пушкина, далеко за пределами простой школьной ностальгии.

Лицей и декабристское восстание 1825 года

Журналист: Как объяснить, что так много бывших учеников этого выпуска оказались замешаны в декабристском восстании?

Жан-Батист Ферран: Следует помнить, что Императорский лицей, несмотря на свое официальное предназначение — готовить верных слуг престола, парадоксальным образом культивировал довольно выраженный дух интеллектуальной независимости, питаемый европейским Просвещением и молодыми наставниками, часто самими приверженцами либеральных идей. Это поколение также выросло на волне русской победы над Наполеоном в 1812 году, момента национальной гордости, который сопровождался у многих офицеров и интеллектуалов, вернувшихся из Западной Европы, стремлением к глубоким политическим реформам.

Кюхельбекер и Пущин, среди других бывших лицеистов, вписались в это движение, которое привело к декабристскому восстанию в декабре 1825 года — первой современной попытке восстания против русской автократии. Сам Пушкин, находясь в ссылке в Михайловском во время восстания, чудом избежал прямого участия, но на всю жизнь остался потрясен судьбой своих друзей, многие из которых были повешены или сосланы. Этот переломный момент можно углубить в судьбе декабристов, среди которых были несколько сокурсников Лицея, что проливает свет на трагическое измерение этого поколения.

Журналист: Что известно о судьбе Кюхельбекера после восстания?

Жан-Батист Ферран: Его судьба, пожалуй, самая драматичная из всего выпуска. Арестованный после попытки бежать к границе, он едва избежал смертной казни — только десять руководителей восстания были повешены, среди которых были и его близкие знакомые — но был приговорен к длительному одиночному заключению в нескольких крепостях, а затем сослан в Сибирь, где закончил свои дни в очень тяжелых материальных условиях, почти ослепший и измученный туберкулезом. Пушкин, переписывавшийся с ним настолько, насколько это позволяла цензура, никогда не переставал считать его одним из своих самых дорогих друзей, несмотря на расстояние и почти полную невозможность увидеться вновь. Эта верность, сохранявшаяся на расстоянии тысяч километров и под постоянным полицейским надзором, показывает, насколько узы, завязанные в Лицее, выходили за рамки простого товарищества по интернату, становясь моральным обязательством, выдержавшим испытание временем, расстоянием и самыми суровыми репрессиями, которые царский режим мог обрушить на своих противников.

Что это братство говорит о зарождающемся русском романтизме

Журналист: Как, по вашему мнению, этот дружеский круг предвосхищает русский романтизм в целом?

Жан-Батист Ферран: Эта небольшая группа изобретает, не теоретизируя по-настоящему, новую фигуру: фигуру литературного кружка друзей как плавильного котла современного русского поэтического творчества. До них русская поэзия практиковалась в основном в аристократических салонах или при дворе; с этим поколением она становится делом группы молодых людей, объединенных дружбой, общим чтением, стимулирующим соперничеством и единым эстетическим требованием, независимо от официальных покровительств.

Это модель, которая будет питать весь зарождающийся русский романтизм: культ мужской дружбы, рукописное распространение стихов до публикации, важность посвящений между равными, верность группе даже в политических невзгодах. Эти первые юношеские стихи, родившиеся в этом дружеском кругу, уже содержат в себе первые акценты личной поэзии, которая станет пушкинским творчеством, известным нам сегодня — творчеством, которое, несомненно, не имело бы той же эмоциональной плотности без этого основополагающего опыта лицейского братства.

Полезно знать: Модель кружка друзей-поэтов, заложенная этим выпуском Лицея, станет повторяющейся структурой во всей истории русской литературы, от славянофильских кружков середины века до коллективов Серебряного века.

Чтобы узнать больше о круге Пушкина

Журналист: В заключение, какие книги вы бы посоветовали для углубленного изучения этой темы?

Жан-Батист Ферран: Я рекомендую прежде всего мемуары Ивана Пущина о его дружбе с Пушкиным, краткий, но очень ценный с эмоциональной и документальной точки зрения текст, написанный в последние годы его жизни после возвращения из ссылки. Затем, переписку Дельвига и Пушкина, которая изо дня в день показывает живость и нежность их связи. Чтобы поместить этот круг в его политический контекст, чтение о декабристском восстании 1825 года является необходимым, так как оно объясняет, как юношеская дружба могла превратиться в политическую трагедию для нескольких из них.

Наконец, для тех, кто хочет открыть для себя другую грань эмоционального и поэтического мира молодого Пушкина, я советую еще одно стихотворение о дружбе и свободе того же периода, которое показывает, как это требование мужской дружбы всегда сопровождается у него стремлением к политической свободе. Для читателей, интересующихся современной русской культурной жизнью во Франции, раздел объявлений, посвященный артистам и кастингам русской культурной сцены, позволяет оценить, насколько жива эта традиция творческой общительности сегодня.

Что следует запомнить из этого интервью:

1. Императорский Царскосельский лицей, основанный в 1811 году, за шесть лет сформировал круг дружбы, который определит всю жизнь Пушкина.
2. Антон Дельвиг, первый издатель и самый постоянный друг, преждевременно умирает в 1831 году.
3. Вильгельм Кюхельбекер и Иван Пущин оба замешаны в декабристском восстании 1825 года и заканчивают свои дни в сибирской ссылке.
4. Цикл стихов 19 октября, который велся на протяжении двадцати лет, свидетельствует об исключительной дружеской верности.
5. Этот круг изобретает модель литературной социабельности, которая определит весь зарождающийся русский романтизм.

Жан-Батист Ферран продолжает свои исследования русской литературной социабельности XIX века в Университете Бордо Монтень. Его недавние работы посвящены перекрестной переписке бывших учеников Императорского Царскосельского лицея.