Царь с чётким политическим профилем
Николай Павлович (1796-1855), третий сын Павла I, взошёл на престол 14 декабря 1825 года при обстоятельствах, которые отразятся на всём его царствовании. Репрессии, которые он приказал применить против декабристов в день своей коронации, задали тон: абсолютная власть, недоверие к либеральному дворянству, расширенный полицейский надзор.
Его правление (1825-1855) — это самый долгий период самодержавной реакции в Российской империи. Он учредил Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии (политическая полиция, 1826) для надзора за обществом; он усилил цензуру; он лично руководил государственными делами; он подавлял любые попытки конституционных реформ. Россия его правления была строго контролируемым обществом, с малым пространством для автономного выражения мысли.
Именно в этом контексте он действовал как личный цензор Александра Пушкина.
Аудиенция в сентябре 1826 года
После казней 13 июля 1826 года Николай I решил пересмотреть положение Пушкина. Поэт, находившийся под домашним арестом в Михайловском с 1824 года, не смог принять участие в восстании, но его вольнолюбивые стихи («Вольность», «К Чаадаеву», «Деревня») были найдены в рукописных копиях у нескольких декабристов.
8 сентября 1826 года Пушкин был вызван в Москву — император находился там для коронационных торжеств. Он прибыл испуганный, уставший, встревоженный. Доставленный в Кремлёвский дворец, он был введён один в кабинет Николая I.
Беседа длилась около двух часов. Последующие свидетельства (Пушкина и императора) расходятся в деталях. Что подтверждено:
- Николай спросил Пушкина, принял бы он участие в восстании, если бы был на свободе. Пушкин честно ответил: «Да, вероятно».
- Император изложил свои реформаторские намерения (возможное упразднение крепостного права, административная реформа). Он знал, что говорит с либералом.
- Он освободил Пушкина из Михайловского: теперь поэт мог жить где угодно.
- Взамен он объявил себя личным цензором: ни один текст Пушкина не будет опубликован без его прямого согласия.
На выходе Николай публично заявил присутствующим: «Сегодня я говорил с умнейшим человеком России». Это слово, повторяемое, разошлось по всем салонам. Оно было лестным. Но оно также было предупреждением: ни с кем не будут говорить без согласия царя.
Личная цензура на практике
Личная цензура действовала следующим образом. Каждая рукопись Пушкина — стихотворение, сказка, драма, повесть — должна была быть передана императору (на практике: через графа Александра Бенкендорфа, начальника Третьего отделения). Император читал, делал пометки, принимал решение. Когда он давал разрешение, это могло происходить после значительных задержек (месяцы, иногда годы) и с навязанными изменениями.
Примеры:
- «Борис Годунов», переданный императору в ноябре 1826 года, был возвращён в 1827 году с масштабной цензурой: император рекомендовал Пушкину превратить его в «исторический роман в духе Вальтера Скотта». Пушкин отказался. Он получил разрешение на публикацию оригинального текста только в 1830 году, с сокращениями.
- «Медный всадник» (1833) был подвергнут цензуре самим императором, который отказался от шести отрывков, сочтённых слишком критическими по отношению к Петру Великому. Пушкин не опубликовал поэму при жизни. Она вышла посмертно, в цензурированной версии, в 1837 году.
- Некоторые лирические стихотворения — «Во глубине сибирских руд» (1827), «Для берегов отчизны дальной» (1830) — никогда не подвергались цензуре и распространялись в самиздате.
Эта цензура — официально «лестная», поскольку исходила непосредственно от императора — на самом деле была более угнетающей, чем обычная цензура. Она была непредсказуемой, медленной, унизительной. Пушкин регулярно жаловался на неё в своих письмах: «Я чувствую себя крепостным, зависящим от капризного барина».
Третье отделение и Бенкендорф
Александр Бенкендорф (1783-1844), генерал немецко-балтийского происхождения, возглавлял Третье отделение с 1826 года до своей смерти. Он был официальным связующим звеном между Пушкиным и императорской властью: все рукописи проходили через него, вся переписка с императором тоже.
Бенкендорф был учтив, но беспощаден. Он напоминал Пушкину, что тот должен запрашивать разрешение на:
- публикацию чего-либо,
- поездки за пределы Санкт-Петербурга или Москвы,
- вступление в брак,
- принятие вызова на дуэль,
- иногда даже смену квартиры.
Пушкин жил под постоянным надзором. Его письма вскрывались, его слуги допрашивались, его знакомства фиксировались. Во время поездки на Украину в 1823 году, даже во время южной ссылки, за ним следовал агент.
Звание камер-юнкера (январь 1834 года)
В январе 1834 года Николай I назначил Пушкина камер-юнкером. Это придворное звание обычно присваивалось молодым дворянам лет двадцати, поступающим на дипломатическую или придворную службу. Пушкину было 34 года.
Он был унижен. Он записал в своём дневнике: «Мысль о Боге и государе часто меня теснила. Со вчерашнего дня я ношу мундир камер-юнкера; сегодня я увидел, как рука Божия сомкнулась надо мной». Он написал жене: «Быть камер-юнкером мне так же идёт, как медведю плясать. В моём расцвете это ужасная фальшь. Царь хотел заставить меня танцевать при дворе».
Истинная цель назначения была ясна: обязать Наталью (24 года, ослепительной красоты) появляться на императорских балах в качестве жены придворного. Николай I восхищался Натальей до такой степени, что танцевал с ней на публике. Пушкин должен был носить зелёный мундир с поясом, посещать приёмы, молчать.
Долги и журнал «Современник» (1836)
В 1836 году Пушкин основал свой литературный журнал «Современник», разрешённый императором с целью обеспечить поэту доход. Журнал публиковал, среди прочего, «Нос» Гоголя, фрагменты «Капитанской дочки», непартийные литературные тексты.
Он находился под надзором Третьего отделения. Номера подвергались цензуре. Пушкин должен был соблюдать сроки подачи материалов. Журнал не принёс ожидаемого финансового успеха.
В течение 1836 года Пушкин накопил значительные долги — около 140 000 рублей. Ему приходилось расплачиваться с кредиторами, оплачивать туалеты жены, содержать четверых детей. Он жил в постоянном напряжении между императорским надзором, финансовыми проблемами, социальными унижениями и обостряющимся делом Дантеса.
Смерть и после
После смерти Пушкина 29 января 1837 года Николай I отреагировал весьма регламентировано:
- Личная записка умирающему поэту, обещающая, что его долги будут оплачены, а его семья будет защищена. Взамен он должен был согласиться «умереть как христианин» — то есть примириться с Богом и Церковью.
- Тайная перевозка тела ночью в Михайловское, под полицейским конвоем. Запрет на любые публичные церемонии в Санкт-Петербурге. Панихида была перенесена из Исаакиевского собора в небольшую Придворную церковь (Конюшенную). Причина: опасение народного скопления, которое могло перерасти в беспорядки.
- Фактическая оплата долгов (138 000 рублей) из императорской казны и пенсия Наталье и четверым детям.
- Надзор за личными бумагами Пушкина со стороны Третьего отделения, которое отбирало, что будет опубликовано посмертно, а что останется в секретных архивах.
Историческая амбивалентность
Отношения Николая I и Пушкина породили противоположные интерпретации:
Апологетическое прочтение (консервативные авторы XIX века, автобиографии придворных): император защищал Пушкина, освободил его из ссылки, удостоил беспрецедентного внимания, оплатил его долги. Без него поэт не смог бы написать свои великие поздние тексты.
Критическое прочтение (Герцен, Белинский, позднее русские литературоведы XX века, Анна Ахматова): император задушил Пушкина своей защитой. Личная цензура, унижения, надзор, назначение камер-юнкером, управление делом Дантеса создали условия, в которых поэт мог только погибнуть. Смерть на дуэли не случайность: это кульминация постоянного давления.
Между этими двумя прочтениями современная историография (Юрий Лотман, Вадим Вацуро) склоняется ко второму. Император, вероятно, не был организатором смерти Пушкина, но он был её институциональным виновником: его покровительство создало условия для постепенного удушения, которое привело к дуэли.
