Читать Пушкина по-французски — значит входить в издательскую историю длиной почти в два века: от первых попыток XIX века до современных переводов текст не переставал менять форму, публику и носитель. Чтобы сделать выбор сегодня, читатель может обратиться к «Плеяде», если ищет наследный и снабженный примечаниями том, или к «Евгению Онегину» Андре Марковича в издательстве Actes Sud, если хочет пережить ритмичное и полностью поэтическое французское чтение. Проспер Мериме уже в 1849 году сыграл решающую роль в этом распространении.
Камиль Вассёр — литературная переводчица и издательница, специалист по истории издания и перевода с русского на французский. Она работает над французскими путями русской классики, от их первой рецепции в журналах XIX века до современных переизданий, и сотрудничает с французскими издательствами, внимательными к русским литературам.
Действительно ли Проспер Мериме открыл путь Пушкину по-французски?
В: Когда, собственно, начинается история Пушкина, переведенного на французский?
Камиль Вассёр: Следует избегать начинать эту историю со слишком простой определенности. Перевод «Пиковой дамы», выполненный Жюльвекуром, существует уже в 1843 году; критика того времени, однако, сочла его посредственным, что объясняет отсутствие у него такой же долгой судьбы. Настоящей издательской вехой является поэтому перевод, который Проспер Мериме публикует в 1849 году в «Revue des Deux Mondes». Он выиграл одновременно от престижа своего переводчика, от места журнала в интеллектуальном пейзаже Франции и от литературного качества, приписываемого его работе.
Мериме был французским писателем, глубоко внимательным к русской литературе. Его версия «Пиковой дамы» стала для своего времени эталонным переводом — не потому, что она закрыла историю ретрансляций, а потому, что она сделала Пушкина читаемым в признанной французской среде. Факт тем более примечателен, что Пушкин умер в 1837 году: эти два человека никогда не встречались. Их взаимное восхищение, тем не менее, документально подтверждено в истории этой литературной рецепции и придает этой передаче эстафеты особое измерение.
Важно отметить: перевод Мериме не следует рассматривать как простое старинное курьезное явление. Он представляет собой момент легитимации: Пушкин заметнее входит во французское литературное пространство через посредство уже признанного автора.
Почему публикация в журнале имела такое значение в XIX веке?
В: Что меняет публикация «Пиковой дамы» в «Revue des Deux Mondes»?
Камиль Вассёр: В XIX веке публикация в большом журнале — не просто предварительный этап перед изданием отдельным томом: это важнейшая форма признания. «Revue des Deux Mondes» обращается к образованной читательской аудитории, привыкшей к интеллектуальным дебатам и иностранным литературам. Присутствие Пушкина на ее страницах ставит поэтому русского писателя перед французской публикой, способной читать его не как далекую диковинку, а как автора, достойного сравнения с крупнейшими европейскими именами.
Следует также заново поместить Мериме в его роль посредника. Он не просто языковой проводник; его подпись направляет рецепцию. Французский читатель 1849 года подходит к «Пиковой даме» через перевод, несущий отпечаток французского писателя, с читательскими привычками и стилистическими нормами своей эпохи. Поэтому было бы анахронизмом требовать от этой версии именно того, чего ожидают от современного перевода.
Приведенная ниже хронология позволяет визуализировать некоторые ориентиры, не смешивая историю текста и историю его французских изданий.
| Дата | Издательская веха | Что следует запомнить |
|---|---|---|
| 1837 | Смерть Пушкина | Мериме и Пушкин никогда не встречались. |
| 1843 | Перевод «Пиковой дамы» Жюльвекуром | Попытка, предшествовавшая Мериме, плохо принятая критикой того времени. |
| 1849 | Мериме переводит «Пиковую даму» в «Revue des Deux Mondes» | Важнейшая веха французской рецепции Пушкина. |
| 25 мая 1973 | Выход тома «Плеяды» № 245, «Сочинения» | Грибоедов, Пушкин и Лермонтов объединены под редакцией Гюстава Окутюрье. |
| С 2008 года | Карманное издание «Евгения Онегина» Андре Марковича в Actes Sud | Важная современная дверь к роману в стихах. |
Как читать Мериме, несправедливо не сравнивая его с современным переводом?
В: Может ли сегодняшний читатель по-прежнему читать Мериме, или его стоит оставить историкам?
Камиль Вассёр: Он вполне может его читать, при условии слегка сменить вопрос. Мериме читают не только для того, чтобы узнать, «что говорит Пушкин» на непосредственно современном французском языке; его читают также, чтобы понять, как Пушкин был представлен Франции в середине XIX века. Перевод становится тогда документом рецепции, вкуса и литературной истории.
Поэтому я советовала бы не противопоставлять механически старую версию версии недавней. Перевод 1849 года принадлежит определенному издательскому горизонту: горизонту журналов, писателей-переводчиков и еще избирательного распространения русской литературы. Современный перевод отвечает другим ожиданиям, другим сериям, читателям, более знакомым с русской классикой.
Важное замечание: старый перевод не является «устаревшим» по своей природе; он становится недостаточным лишь в том случае, если от него требуют в одиночку выполнять функции, для которых он не был предназначен, в частности функции современного критического издания или современной поэтической передачи.
В: Где же тогда находятся трудности, свойственные переводу Пушкина?
Камиль Вассёр: Они, безусловно, существуют, но это интервью отдает предпочтение издательской траектории книг, а не мастерской переводчика. Чтобы подробно понять вопросы ритма, регистра, сжатости и литературной верности, я охотно отослала бы к досье о переводческом вызове передачи Пушкина по-французски. Этот экскурс полезен, потому что издательская история никогда полностью не отделяется от переводческих решений: версия находит свою публику также благодаря своей французской форме.
Дает ли «Плеяда» полное издание Пушкина?
В: Многие читатели ищут «Пушкина из Плеяды». Что они находят на самом деле?
Камиль Вассёр: Их часто ждет библиографический сюрприз. В серии «Библиотека Плеяды» не существует тома, посвященного исключительно одному Пушкину. Том № 245, озаглавленный «Сочинения», объединяет Грибоедова, Пушкина и Лермонтова; он был опубликован 25 мая 1973 года под редакцией Гюстава Окутюрье. Это примечательный факт, поскольку огромная репутация Пушкина в России охотно заставляет французских читателей воображать автономный «том Пушкина», который они могли бы искать в каталоге.
Это отсутствие не означает, что Пушкин трактуется там как второстепенный автор. Оно скорее говорит нечто о французской истории канонизации русских литератур. Для читателя это наследное издание: оно дает доступ к текстам, сопровождаемым аппаратом представления и примечаний.
В: Кому вы бы посоветовали этот коллективный том?
Камиль Вассёр: Я посоветовала бы его тому, кто хочет выстроить прочные ориентиры: поместить Пушкина среди современников, понять жанры, обращаться к справкам, возвращаться к отрывку благодаря примечаниям. Можно заметить, что такой тип тома отвечает потребности в контексте. Чтобы параллельно исследовать стихотворные тексты и их место во всем корпусе, страница, посвященная полному поэтическому творчеству Пушкина, может служить полезным дополнением.
Что представляет собой Андре Маркович в современном французском книгоиздании?
В: Почему Андре Маркович занимает такое заметное место, когда речь заходит о Пушкине по-французски?
Камиль Вассёр: Андре Маркович прежде всего очень широко известен своими переводами Достоевского и Чехова. Это признание придало особую заметность его работе, когда он взялся за Пушкина. Его «Евгений Онегин», опубликованный в Actes Sud, поразил многих читателей, потому что он выбирает подать текст в решительно французской форме: рифмованными восьмисложниками. Карманное издание доступно с 2008 года, что также способствовало его распространению за пределы одной лишь публики переплетенных или научных изданий.
Тем не менее следует быть точным: место Марковича в издательской истории Пушкина не стирает ни предыдущих переводов, ни разнообразия доступных изданий. Сайт посвятил отдельное интервью этому вопросу — интервью о переводе «Евгения Онегина» Андре Марковичем. К нему стоит обратиться за точным анализом этого перевода; здесь же важно увидеть, как Actes Sud и карманный формат придают этому тексту устойчивое присутствие в обороте французской книги.
Почему «Евгений Онегин» остается особым издательским случаем?
В: Объясняет ли «онегинская строфа» особое место книги?
Камиль Вассёр: Она объясняет это отчасти. «Евгений Онегин» — роман в стихах, и его форму нельзя отделить от его литературной идентичности: знаменитая онегинская строфа насчитывает четырнадцать строк, с системой рифм и очень выстроенной метрической организацией. Перевести эту книгу означает, таким образом, столкнуться не только с сюжетом и голосом, но и с непрерывной поэтической архитектурой.
Версия Марковича в рифмованных восьмисложниках предлагает связное и уверенное французское решение. Прежде чем выбрать издание, может быть полезно ознакомиться с проблематикой самой книги благодаря анализу «Евгения Онегина».
Присутствует ли Пушкин во Франции менее, чем Толстой или Достоевский?
В: Почему французский каталог Пушкина кажется менее обширным, чем каталог Достоевского или Толстого?
Камиль Вассёр: Наблюдение довольно ясное: Достоевский и Толстой гораздо больше переводятся и переиздаются во французском пейзаже. Их великие романы уже давно нашли обширную публику, карманные серии, школьное и университетское использование. Пушкин признан как основополагающая фигура, но его положение поэта, драматурга и автора коротких форм делает его распространение более сложным. Поэзия, как правило, путешествует менее легко, чем роман, особенно когда она опирается на очень плотное формальное мастерство.
Речь не идет о том, что Пушкин отсутствует во французских книжных магазинах. Скорее можно наблюдать асимметрию распространения. Поэтому сосуществование коллективной «Плеяды», исторических переводов и современных изданий представляет собой не столько разрозненность, сколько совокупность путей доступа.
Какую книгу выбрать в зависимости от цели чтения?
В: Конкретно, как выбрать между «Плеядой» и Марковичем?
Камиль Вассёр: Я бы начала с определения того, что хочешь прочитать, а не с абстрактного поиска «лучшего перевода». Если цель — понять место Пушкина в русской литературной истории, располагать примечаниями и перемещаться между несколькими авторами, том «Плеяды» под редакцией Гюстава Окутюрье — наиболее последовательный выбор. Если цель — читать «Евгения Онегина» как живой поэтический текст, с ритмической непрерывностью по-французски, издание Андре Марковича в Actes Sud — отличная дверь входа.
Вот практический ориентир:
- Вы ищете научное, снабженное примечаниями и наследное издание: выбирайте «Плеяду», помня, что речь идет о томе, разделенном с Грибоедовым и Лермонтовым, а не об обособленном Пушкине.
- Вы хотите войти через большой стихотворный текст в современном французском переводе: выбирайте «Евгения Онегина» в переводе Андре Марковича в Actes Sud, в частности в его карманном издании, доступном с 2008 года.
- Вас интересует французская рецепция Пушкина: читайте или консультируйте Мериме как исторический момент, а не как прямого конкурента переводов XXI века.
- Вы хотите сравнить подходы: начните с последовательного чтения Марковича, затем используйте «Плеяду», чтобы углубить контекст, примечания и другие тексты.
В: Значит ли это, что нужно выбрать сторону между научным изданием и современным переводом?
Камиль Вассёр: Нет, и это было бы даже лишением себя того, что наиболее поучительно в издательской истории Пушкина. «Плеяда» и Маркович не отвечают одной и той же потребности: один организует наследие, другой мощно передает данный текст на современном французском языке. Мериме, со своей стороны, напоминает, что каждая эпоха выстраивает собственные пути доступа к русской литературе.
Я бы порекомендовала чтение в два этапа. Сначала прочитать «Евгения Онегина» в переводе Марковича — это позволяет войти в порыв поэмы; затем вернуться к «Плеяде», чтобы расширить горизонт и вновь поместить Пушкина в литературную историю.
