Между 1820 и 1855 годами русская литература строилась не в книжных магазинах — их почти не существовало, — а в журналах. Особенно важны пять названий: «Северная пчела» (1825), «Отечественные записки» (1818), «Московский вестник» (1827), «Литературная газета» (1830, Дельвиг при участии Пушкина) и «Современник» (1836, основанный самим поэтом). Это досье рассказывает их историю — от Булгарина до Некрасова.
Пейзаж без книжного рынка
Понять русскую литературную прессу — значит сначала забыть наши ориентиры. В начале XIX века Россия имеет очень узкий читательский круг, сосредоточенный в двух столицах; печатание дорого, сбыт почти отсутствует. Издать отдельный том — почти всегда значит его потерять. Журнал, напротив, стоит на годовой подписке, оплачиваемой вперед: редактор знает свой бюджет до печати, а подписчик каждый месяц получает свой выпуск.
«Толстый» журнал — так русские будут позже называть его tolstyi zhurnal — выводит из этого свою особую форму: смесь поэзии, прозы, литературной критики, хроники и наук, заменяющая целую библиотеку. Он одновременно типография, академия и философское кафе. Именно там поколение золотого века нашло свое рабочее пространство — и потому история этих названий есть также история становления самой русской литературы, наравне с кругами дружбы царскосельского лицея.
«Северная пчела» (1825): триумф фельетона
В 1825 году Фаддей Булгарин, поляк по происхождению, ставший имперским журналистом, объединяется с корректором и лексикографом Николаем Гречем и запускает «Северную пчелу». Газета становится ежедневной в 1831 году и утверждается как самая читаемая в царствование Николая I: подсчеты разнятся в зависимости от источников, но все историки признают ей несколько тысяч подписчиков — огромный тираж для того времени.
Ее успех держится на формуле, которую литературная критика так и не простила до конца: фельетон, гибкая хроника, смешивающая литературу, анекдоты, нравы и полемику. Булгарин был грозным делателем — апологет власти не меньше, чем писатель, и расплатился за угодливость репутацией, не реабилитированной до сих пор, — но следует признать ему решительную редакторскую интуицию: русской публике нужна была газета, говорящая обо всем, а не только об академиях. «Северная пчела» дала литературе ее первую настоящую ежедневность, а русской прозе — первую регулярную зарплату.
«Отечественные записки» (1818): журнал, длившийся век
Основанные в 1818 году Павлом Свиньиным, путешественником и просвещенным издателем, «Отечественные записки» знают скромное начало и долгое прерывание, прежде чем стать после возобновления, устроенного в 1839 году Андреем Краевским, главным журналом Санкт-Петербурга. Она выходит, все в той же Санкт-Петербурге и с превратностями, до 1884 года: шестьдесят шесть лет существования делают ее самой долгой редакционной авантюрой русского столетия.
Под Краевским журнал публикует то по очереди, то вместе Гоголя, Лермонтова, Некрасова и Чехова. В 1868 году сам Некрасов выкупает название: таково было место журнала в литературной экономике — название, покупаемое как дом. Траектория «Записок» показывает полный цикл прессы золотого века: нерешительное основание, установление при редакторе-предпринимателе, поглощение крупных перьев, затем передача следующему поколению.
«Московский вестник» (1827): московский ответ
Санкт-Петербург не держит монополии. В 1827 году молодой историк и издатель Михаил Погодин основывает «Московский вестник», выходивший до 1830 года. Москва стремится тогда стать альтернативной интеллектуальной столицей, полюсом национальной университетской традиции, противопоставленной петербургской бюрократии.
Вестник принимает молодых московских писателей и тексты философских кружков, оживлявших город в конце 1820-х. Журнал таким образом дает первое оружие поколению, которое не должно было забывать, что было, прежде чем стать знаменитым, автором, которого сомневались печатать. Его закрытие в 1830 году не гасит московской амбиции — Погодин продолжает карьеру издателя и коллекционера, — но иллюстрирует хрупкость частных предприятий: без капитала и гарантированного читателя журнал жил равновесиями, которые несколько плохих номеров могли разрушить. Литературная пресса России была ремеслом первопроходца не меньше, чем писателя.
Дельвиг и «Литературная газета» (1830-1831)
В 1825 году барон Антон Дельвиг, друг юности Пушкина, запустил альманах «Северные цветы», выходивший до 1831 года и публиковавший лучшие тексты десятилетия — Пушкина, Баратынского, Грибоедова, Жуковского. Но альманах, роскошный и нерегулярный, не мог прокормить автора. 1 января 1830 года Дельвиг делает шаг к периодике: «Литературная газета» выходит раз в пять дней, при активном участии Пушкина и с заявленным замыслом в семьдесят двух номерах в год.
Материальные подробности, сохраненные историками прессы, дают меру парища: годовая подписка составляла 35 рублей, 40 с доставкой. Газета публиковала крупные тексты поэта, включая отрывки «Повестей Белкина», и за два года стала самым серьезным местом литературной жизни. Большего не потребовалось, чтобы встревожить власть: в конце 1830 года Дельвиг был отстранен от редакции, название перешло в другие руки, и первая серия завершилась 30 июня 1831 года. Вторая жизнь, уже без него, откроется в 1840 году. Судьба «Литературной газеты» резюмирует положение прессы золотого века: литературный успех мог быть сведен на нет одним административным решением — точная оборотная сторона досье, которое мы посвятили цензуре печати при Николае I.
«Современник» (1836): журнал Пушкина
Тридцать шесть лет и континентальная репутация не освобождали Пушкина от той денежной нужды, которая преследовала его всю жизнь. Его опыт издания «Бориса Годунова» подпиской научил тому, что приносит отдельная книга, — немногому, — и он сделал вывод, который следует назвать редакторским решением: основать свой журнал. Разрешение цензуры датировано 31 марта 1836 года; первый том «Современника» выходит в Санкт-Петербурге в апреле 1836 года, и три других последуют в течение года.
Поэт отдает журналу лучшее из своего пера: фрагменты путевой главы «Евгения Онегина», сцены «Маленьких трагедий», повествование о поездке в Эрзерум, его художественные критики. Пари было литературно выиграно и коммерчески проиграно: историографическая традиция дает ему едва ли 600 подписчиков — далеко от тысяч «Северной пчелы». Пятый том вышел в 1837 году, несколько недель спустя после его смерти. Журнал пережил его, ослабел в 1840-е, затем в 1847 году был взят на себя Николаем Некрасовым и Иваном Панаевым: под их редакцией, при сотрудничестве Белинского, а затем Чернышевского, «Современник» стал крупнейшим журналом Империи, печатавшим Тургенева, Достоевского и Толстого, прежде чем быть запрещенным в 1866 году. Название Пушкина унесло четверть века спустя весь вес золотого века — полная история этой литературы читается в нашем досье о золотом веке русской литературы.
Журналист вопреки себе: новое ремесло
Эти пять названий рисуют рождение профессии. Русский писатель золотого века почти неизбежно журналист: он живет фельетонами, торгуется за гонорары постранично, следит за выходом своих корректур. Читатели писали редакциям письма, полемика переносилась из номера в номер, и спор двух журналов мог длиться годами, превращая каждый выпуск в эпизод затяжной дуэли. Современность феномена удивляет: специализированная пресса, редактор-предприниматель, конфликт интересов между критикой и рекламой, война подписей — все это, более чем за век до наших еженедельников.
- Экономика подписчиков: модель пушкинского «Современника» — 600 подписчиков — показывает, что литературный шедевр не гарантирует финансового баланса; лишь название, подхваченное предпринимателем, Некрасовым, стало прибыльным.
- Галерея редакторов: Булгарин-полемист, Краевский-администратор, Погодин-коллекционер, Дельвиг-любитель, Пушкин-вынужденный поэт: пять темпераментов, пять концепций газеты.
- Надзираемая свобода: каждый номер проходил сквозь глаза цензора, прежде чем достичь читателей; редакционная стратегия состояла в том, чтобы уместить максимум идей в минимум рисков.
- Долговечное наследие: «толстый журнал» пережил столетие — «Отечественные записки» выходили до 1884 года, «Современник» до 1866-го — и задал форму всей русской интеллектуальной прессе, от 1917 года до наших дней.
Пять великих журналов в таблице
| Журнал | Основание | Основатель / редактор | Траектория |
|---|---|---|---|
| Отечественные записки | 1818 | Павел Свиньин, затем Андрей Краевский (1839) | Выход, с прерываниями, до 1884 года; выкуплен Некрасовым в 1868 году |
| Северная пчела | 1825 | Фаддей Булгарин, Николай Греч | Ежедневная с 1831 года; самая читаемая в царствование Николая I |
| Московский вестник | 1827 | Михаил Погодин | Закрыт в 1830 году; витрина интеллектуальной Москвы |
| Литературная газета | 1830 | Антон Дельвиг, при участии Пушкина | Первая серия до 1831 года; возобновление 1840-1849 |
| Современник | 1836 | Александр Пушкин | Возрожден Некрасовым и Панаевым в 1847 году; запрещен в 1866 году |
Почему эта глава важна и сейчас
Золотой век читают как список гениев, но он разыгрывался в ледяных типографиях, между цензурными задержками и неплатежами подписчиков. Журнал был там учредительной институцией: он научил русских писать быстро и долго, создал профессию критика, оплатил молодым авторам жизнь, достаточную для того, чтобы стать старыми мэтрами. Читатель той эпохи узнавал о новой книге не из афиши, а из оглавления очередного выпуска, и слава рождалась в типографской строке раньше, чем в салонном разговоре. Чтение произведений проясняется этими кулисами: личная атака булгаринского фельетона, обида на отказ «Записок», финансовая пропасть номера — все это написано, приглядевшись, в прозе Гоголя не меньше, чем в стихах Некрасова.
Чтобы поместить эти названия в более широкий пейзаж, стоит обратиться к нашему досье о цензуре печати при Николае I и к судьбам писателей, которых она кормила, — от ликейной плеяды до последних томов «Современника».
Русский литературный журнал был, в сущности, единственной культурной индустрией, которой век обладал: примитивной, цензурируемой, часто руинящей — и решающей. Без «Северной пчелы» нет прозы, которая продается; без Дельвига нет «Литературной газеты»; без «Современника» 1836 года нет великого журнала 1860-х. Золотой век не только был написан: он был отредактирован.
Цифры тиражей, наконец, следует обращать осторожно: историки согласны в порядках величины — тысячи подписчиков у «Северной пчелы», сотни у пушкинского «Современника», — но точные подсчеты разнятся от источника к источнику, и журнал тех лет считал своих реальных читателей далеко за пределами подписчиков, каждый выпуск передаваясь из рук в руки по салонам и губерниям. Верно одно: масштаб парадокса — русская литература, ставшая за полвека одной из трех-четырех крупнейших литератур Европы, строилась тиражами курортного альманаха. Редкость читателя не задержала гений; она сгустила его.
