Поэма, написанная в Болдино в 1833 году
«Медный всадник» написан Пушкиным в Болдино в октябре 1833 года, во время второго осеннего пребывания, когда он также создал «Пиковую даму» и завершил «Историю Пугачева». Поэма насчитывает около 500 стихов — это много для Пушкина, но коротко по сравнению с другими его повествовательными поэмами («Руслан и Людмила» насчитывает 3000 стихов).
Написание заняло около трех недель. Чистовая обработка и доработка заняли больше времени. Пушкин представил текст на рассмотрение императорской цензуры — Николаю I, своему личному цензору, — который вернул рукопись с шестью отклоненными отрывками. Пушкин отказался от купюр. Поэма не была опубликована при его жизни.
Она вышла посмертно в 1837 году, в цензурированной версии, подготовленной Жуковским, в журнале «Современник». Полная версия была опубликована только в 1904 году по рукописям.
Наводнение 1824 года
Реальным событием, вдохновившим поэму, стало наводнение в Санкт-Петербурге 7 ноября 1824 года (19 ноября по григорианскому календарю). В тот день исключительный юго-западный шторм отбросил воды Финского залива к дельте Невы. Уровень воды поднялся более чем на 4 метра выше обычного. Половина города была затоплена на несколько часов.
Около 500 погибших (официальная цифра оспаривается, некоторые источники говорят о нескольких тысячах). Тысячи деревянных домов были разрушены, мосты унесены, лодки выброшены на улицы. Наводнение 1824 года остается крупнейшей природной катастрофой в истории Санкт-Петербурга.
Пушкин, находившийся тогда в ссылке в Михайловском, узнал о событии из газет в последующие недели. Образ запечатлелся в его памяти. Девять лет спустя он сделает его центральным в своей поэме.
Двухголосная структура
Поэма состоит из двух частей, которым предшествует пролог, где Пушкин воспевает Санкт-Петербург как город, основанный Петром Великим.
Пролог (91 стих)
Пролог — это гимн Санкт-Петербургу и Петру Великому:
“На берегу пустынных волн Стоял он, дум великих полн, И вдаль глядел…”
Пушкин приветствует основание города (1703) на болотах Невы. Он воспевает созидательную мощь Петра: из пустой земли он создал великолепную столицу. Пролог завершается словами “Красуйся, град Петров, и стой неколебимо…” — формулой верности имперскому городу.
Этот пролог важен: он излагает официальный тезис (Петр Великий = герой-создатель, Санкт-Петербург = славное творение). Две последующие части поставят этот тезис под вопрос.
Часть первая (195 стихов): наводнение
Действие происходит в Санкт-Петербурге, ноябрь 1824 года. Евгений, мелкий чиновник, возвращается домой в бурный вечер. Он думает о Параше, своей невесте. Он мечтает об их будущем браке, о скромной, но спокойной жизни.
На следующее утро он выходит. Он видит разлившуюся Неву, поднимающиеся воды, рушащиеся дома. Он бежит к дому Параши — но этого места больше нет. Все унесено. Он понимает, что его невеста погибла.
Часть вторая (229 стихов): безумие
Год спустя. Евгений уже не тот молодой человек, что прежде. Он стал безумным. Он бродит по Санкт-Петербургу, спит на улицах, ест то, что ему дают. Он потерял работу, рассудок, связь с миром.
Однажды вечером он проходит по Сенатской площади. Он видит конную статую Петра Великого — знаменитого «Медного всадника» Фальконе, открытого в 1782 году Екатериной II. В буре и одиночестве он вдруг понимает: это Петр основал этот проклятый город на болоте. Это Петр косвенно стал причиной смерти Параши, обрекая тысячи безвестных людей жить там, куда возвращается море.
Он поднимает кулак к статуе:
“Добро, строитель чудотворный!”
Выражение «строитель чудотворный» наполнено иронией: это обычная эпитафия святых. Пушкин применяет его к Петру с амбивалентностью, подчеркнутой вызовом Евгения.
В этот момент статуя, кажется, оживает. Медный всадник спускается со своего постамента и преследует Евгения в ночи, бросая своего коня на маленького человека. Евгений бежит без оглядки по пустынным улицам.
Поэма заканчивается смертью Евгения. Его тело находят несколько дней спустя на берегу Васильевского острова, недалеко от того места, где когда-то стоял дом Параши. Его хоронят на общественные средства.
Символические смыслы
Поэма раскрывает два плана:
Великий исторический план — Петр Великий, основатель, Санкт-Петербург, город русского величия, империя, завоевания. Бронза, статуя, камень. Монументальная неподвижность.
Малый человеческий план — Евгений, мелкий чиновник, простая любовь к Параше, планы на брак, деревянный дом на берегу Невы. Вода, наводнение, разрушение. Уносящее движение.
Напряжение между этими двумя планами является основной темой поэмы. Санкт-Петербург был построен ценой тысяч безвестных жизней (по оценкам, при его первоначальном строительстве погибло до 100 000 человек). Периодические наводнения продолжают уносить Евгениев и Параш. Имперское величие оплачивается ценой народа.
Пушкин открыто не принимает чью-либо сторону. Пролог императорский, восхищенный. Вторая часть трагична, индивидуальна. Читатель остается с неразрешенной двойственностью.
Цензура и изъятые отрывки
Николай I вернул рукопись с шестью отклоненными отрывками. Среди них: стихи, где Петр назван «грозным стражем», те, где Пушкин иронически сравнивает Петра с идолом, те, где Евгений «скрежещет зубами» на статую.
Пушкин отказался от купюр, но пытался вести переговоры. Переписка с Бенкендорфом, его посредником при царе, длилась несколько месяцев. Он предлагал незначительные компромиссы — царь оставался непреклонен. Пушкин в итоге отказался от публикации при жизни.
Поэма вышла посмертно в 1837 году в «Современнике» с требуемыми купюрами. Полная версия была восстановлена только в 1904 году по сохранившимся рукописям.
Критическая рецепция
Белинский, открывший поэму в 1837 году, считал ее «лучшим и совершеннейшим произведением Пушкина». Достоевский сделал ее одним из ключевых текстов в своей интерпретации Санкт-Петербурга. В «Преступлении и наказании», «Бедных людях», «Белых ночах» город населен Евгениями — раздавленными мелкими чиновниками, несчастными влюбленными, бродячими безумцами.
Андрей Белый в своем великом романе «Петербург» (1913) явно использует образы «Медного всадника». Статуя Петра становится там эмблематической фигурой угнетающей власти.
В XX веке поэма изучалась на всех семинарах по русской литературе. Роман Якобсон в известной статье («Статуя в мифологии Пушкина», 1937) проанализировал символику бронзы и воды у Пушкина.
